Дворяне и разночинцы двух поколений в романе Тургенева «Отцы и дети»


В романе Тургенева «Отцы и дети» столкнулись два сильных, ярких характера. По своим взглядам, убеждениям Павел Петрович предстал перед нами как представитель «Бывающей, леденящей силы прошедшего», а Евгений Базаров — как часть «разрушительной освобождающей силы настоящего». Павлу Петровичу лет сорок пять, он всегда выбрит, ходит в строгом английском костюме, воротничок его рубашки всегда бел и накрахмален. Лицо Павла Петровича правильное и чистое, но желчное. «Весь облик Павла Петровича, изящный и породистый, сохранил юношескую стройность и то стремление вверх, прочь от земли, которое большей частью исчезает после двадцатых годов». По внешности, по убеждениям Павел Петрович «аристократ до мозга костей». Правда, как пишет Писарев, «убеждений у него, по правде сказать, не имеется, но зато есть привычки, которыми он очень дорожит» и «по привычке доказывает в спорах необходимость принсипов». В чем же заключаются эти «принсипы»?

Прежде всего, к «принсипам» Кирсанова можно отнести его взгляд на государственное устройство. Сам дворянин и аристократ, он придерживается тех же взглядов, что и большинство дворян того времени. Павел Петрович ратует за установившиеся порядки, по своим убеждениям он монархист, не терпящий инакомыслия и яростно защищающий доктрины, которым «постоянно противоречили его поступки». Он любит порассуждать о русских крестьянах, но при встрече с ними «морщится и нюхает одеколон». Кирсанов толкует о России, о «русской идее», но употребляет при этом огромное. количество иностранных слов. Он с пафосом говорит об общественном благе, о служении отечеству, но сам сидит сложа руки, удовлетворившись сытой и спокойной жизнью. «Кто есть Базаров?» — спрашивают Кирсановы и слышат ответ Аркадия: «Нигилист». Что же представляет собой это новое поколение нигилистов? Для молодого поколения «детей» нигилизм — определенная политическая и жизненная позиция. Одни воспринимают ее как модное поветрие (Ситников, Кукши-на, Аркадий) и отрицают все: авторитеты, науку, искусство, опыт предыдущих поколений — и ни к чему не прислушиваются. Но все они повзрослеют, обзаведутся семьями и будут вспоминать о своих убеждениях как об ошибках юности. А сейчас они только опошляют идеи, которые проповедует Базаров. На самом деле настоящим нигилистом, который отдает отчет своим мыслям, своим убеждениям, можно назвать только Базарова. Он интересуется естественными науками и собирается продолжить дело отца, уездного лекаря.

По убеждениям он нигилист и насмехается над «принсипами» Павла Петровича, считая их ненужными и просто смешными. Базаров принимает только то, что полезно: «Мне скажут дело — я соглашусь». «В теперешнее время полезнее всего отрицание — мы отрицаем». Евгений отрицает и государственный строй, что приводит Павла Петровича в замешательство. По мнению Базарова, аристократы не способны к действию, от них нет никакой пользы, и он отвергает либерализм, отрицая способность дворянства вести Россию к будущему. Кирсанов прославляет крестьянскую общину, семью, религиозность, патриархальность русского мужика. Базаров утверждает, что народ не понимает собственных интересов, темен и невежествен, но считает необходимым отличать народные интересы от народных предрассудков. Базарову ненавистна слепая вера в народе: «Народ полагает, что, когда гром гремит, это Илья-пророк в колеснице по небу разъезжает. Что ж? Мне согласиться с ним? » Павел Петрович отвечает на это: «Он (народ) не может жить без веры». «Грубейшее суеверие его душит»,— комментирует Базаров. Но он искренне верит, что народ по духу своему революционен, поэтому нигилизм — проявление именно народного духа. Имеются разногласия Базарова и Павла Петровича в отношении к искусству, природе. С точки зрения Базарова, «читать Пушкина — потерянное время, заниматься музыкой смешно, наслаждаться природою — нелепо». Павел Петрович, напротив, любит природу, музыку. Максимализм Базарова, полагающего, что можно и нужно во всем опираться только на собственный опыт и собственные ощущения, приводит к отрицанию искусства, поскольку искусство как раз и представляет собой обобщение и художественное осмысление чужого опыта. Искусство (и литература, и живопись, и музыка) размягчает душу, отвлекает от дела. Все это «романтизм», «чепуха».

Рассматривая альбом Саксонской Швейцарии, Базаров говорит Одинцовой: «Вы не предполагаете во мне художественного смысла — да во мне действительно его нет, но эти виды могли меня заинтересовать с точки зрения геологической». Базаров пытается развенчать бездейственные „принсипы", не принимает иллюзорную мечтательность, отказываясь от достижений культуры («Рафаэль гроша медного не стоит») и утилитарно воспринимая природу. Базарову, для которого главной фигурой времени был русский мужик, задавленный нищетой, «грубейшими суевериями», казалось кощунством.

 
Понравилась статья? Поделиться с друзьями: